Страницы жизни чугуевского доктора

Внимание, откроется в новом окне. PDFПечатьE-mail

Публикации о судьбах наших земляков, тесно переплетенных с судьбой самого Чугуева, пользуются большой популярностью у горожан. На этот раз предлагаем вниманию читателей повествование известного в городе человека – Вячеслава Васильевича Лапшина – о своем деде, оставившем заметный след в истории Чугуева

Козьма Потапович Цехмистро – этого человека сейчас помнят немногие в Чугуеве. К сожалению, время неумолимо, все поглощает Лета. В двадцатые, тридцатые, сороковые, пятидесятые, шестидесятые годы это имя было широко известно и произносилось с уважением. Трудовой медицинский стаж Козьмы Потаповича, моего деда, составлял 65 лет. Мало кому выпадала возможность столько успешно работать в одной специальности. Когда мы с дедом шли по улице, многие с ним почтительно здоровались и даже в знак особого уважения некоторые снимали шапки. Совсем как в кинофильмах о старинных временах такое делали перед барином. Мне, подростку, это нравилось, я испытывал гордость за него. Наверное, на уровне подсознания явные знаки уважения к врачу повлияли на выбор мною врачебной профессии. Сейчас, к сожалению, даже самый именитый доктор такого людского уважения не видит, к нашему брату отношение иное.

Дед прожил долгую трудовую жизнь, думаю, что служил медицине по призванию, занимаясь любимым и очень ответственным делом. Счастливая мужская судьба!

Сын крестьянина, православный, он родился 1 ноября 1882 года в селе Карловка Полтавской губернии. Среднее медицинское образование получил в четырехгодичной Курской земской фельдшерской школе, которую окончил с отличием в 1900 году. Высшее образование по специальности «Лечебное дело» приобрел в первом Харьковском медицинском институте, его окончил с отличием в 1931 году. В качестве фельдшера работал в Курской губернской больнице, Люботинской железнодорожной больнице, на постройке железной дороги «Псков – Полоцк» по мобилизации. Демобилизовавшись, приехал в Чугуев, где постоянно с 1918 года трудился на разных медицинских должностях, в том числе на должности зав. районного отдела по охране материнства и детства, руководил отделом по борьбе с эпидемией холеры в 1921 году, почти до начала войны работал в хирургическом отделении районной больницы. Кроме этого, вел прием, выезжал на срочные вызовы, лечил детей и взрослых, принимал роды, делал хирургические операции, преподавал в медицинском училище будущим медицинским сестрам. По специфике работы был практически земским врачом, настоящим подвижником – в Чеховском и Вересаевском понимании этого слова, хотя в те годы земства как такового уже не было.

Земство, созданное еще в 1864 году, сыграло большую положительную роль, особенно в народном образовании и организации медицины для народа. Советская власть такой институт разрушила как пережиток прошлого – в новые времена народное самоуправление было ни к чему. Сейчас в Украине медицина реформируется, воссоздается что-то похожее в виде семейной медицины.

Как раз в 1918 году в Чугуев перебралась студентка высших женских медицинских курсов Надежда Вячеславовна Орешникова, уехав из революционной Москвы от голода и красного террора в Украину. Козьма Потапович заметил красивую нездешнюю девушку. В 20-м году образовалась новая семья, спустя 2 года родилась моя мама Ирина, и наш род продолжился.

 

 

Надо сказать, что в нашей семье на сегодняшний день доктора составляют подавляющее большинство, есть и профессора, а уж кандидаты наук – почти все. Дед задал тон!

Козьма Потапович как врач, наиболее близко общавшийся с людьми, сполна познал ужасы голодомора начала тридцатых годов, свирепствовавшего с особой жестокостью в селах Харьковской области, в том числе в Чугуевском районе. Вымирали целые села, на улицах лежали трупы людей. Насколько позволяли возможности, медики пытались хоть чем-то помочь. Помню рассказы деда о том, что по улицам села очень не рекомендовалось ходить в одиночку, бывали случали людоедства, он это видел сам и не однажды. Семья врача с трудом выжила в лихолетье. Помню разговоры бабушки. Она считала, что Сталин не любил Украину, украинцев и умышленно организовал голод, погубивший массу жизней. Это ее личное мнение. Как и кто погибших считал – «статыстыка»! Я читал, что довоенная перепись населения страны показала масштаб людских потерь. Ее результаты засекретили. Руководителей переписи на всякий случай рас-стреляли. Такие были времена! Не могу об этом говорить спокойно! Что за злой рок, что за проклятие над нашей страной, нашим народом?!

Ценой огромных усилий, жертв и страха жизнь к началу сороковых в какой-то степени стала налаживаться – «жить стало лучше, жить стало веселей».  Но судьба уготовила новое страшное испытание – грянула война. Объявлена всеобщая мобилизация. 30 июля 1941 года доктор Цехмистро был освобожден от должности заведующего терапевтическим и инфекционным отделениями Чугуевской районной больницы и призван в ряды РККА с назначением заведующим четвертым отделением Чугуевского хирургического военного госпиталя на 120 коек, хотя по возрасту уже не подлежал мобилизации. После эвакуации госпиталя в октябре 1941 года, за день до вступления немцев в Чугуев, власти сочли необходимым оставить доктора в городе и назначить его главным врачом районной поликлиники. В этой должности дед пребывал вплоть до августа 1943 года, до освобождения города Чугуева нашими войсками. Есть соответствующие записи в трудовой книжке. Интересно, что трудовая книжка советского образца была приемлемым и действующим документом и при немецкой оккупации. Естественно, в период оккупации он занимался не только поликлиническим приемом. Как написано в автобиографии, одновременно с назначением главным врачом первым секретарем Чугуевского райкома партии Борзовым и начальником НКВД района Пащенко ему был выдан «пароль для работы по содействию Чугуевской партизанской группе». Дед очень рисковал, ведь за подобную деятельность оккупанты беспощадно карали, казнили даже за малейшее в этом подозрение. Рассказов о работе с партизанами в нашей семье я не помню. Зато помню рассказы деда, бабушки, мамы о предателях и полицаях. К их домам мне, ребенку, строго запрещали даже подходить, тем более дружить с их детьми. Память крепко запечатлела адреса и фамилии, помню до сих пор.

Как сложилась судьба руководителей района, первого секретаря Борзова? По рассказам очевидцев, таких людей вскоре выдавали немцам, ведь их многие знали в лицо, а предателей и обиженных хватало. Как можно было оставлять их для нелегальной работы в городе, ведь они обрекались на смерть?!

Дед в автобиографии писал, что в 1949 году его повесткой вызывали в военную прокуратуру – для свидетельских показаний о преступлениях оккупационного режима. В повестке цель вызова не указывалась. Думаю, что были опасения не возвратиться домой. На всякий случай он брал с собой чемоданчик с самым необходимым. Слава Богу, все обошлось. Преступники были изобличены и понесли наказание.

В годы оккупации с 1941-го по 1943 год Козьма Потапович продолжал врачебную деятельность. Работал в больнице, где лечил больных и раненых. Раненые нередко поступали в очень тяжелом состоянии с запущенными, полученными много дней назад ранениями, из числа военнопленных бойцов. Осложнениями были газовые гангрены, требующие ампутаций. В ранах заводились черви – личинки мух. Зрелище ужасное, но, оказывается, благодаря червям рана очищалась и лучше заживала. Лечились и раненые немецкие солдаты. Дед работал день и ночь, не каждый день удавалось поспать. Работал и совместно с немецкими врачами, советовался с ними, они признавали квалификацию и авторитет украинского специалиста, он, в свою очередь, высоко отзывался о немецкой хирургической школе (я слышал его воспоминания). Каких-то нацистских убеждений эти доктора не высказывали, вели себя более или менее коллегиально с нашими медиками. Наверное, врачебная профессия накладывает гуманный отпечаток на человека. Врач везде остается врачом.

Кроме больницы, доктор Цехмистро трудился в инфекционном бараке, где находились больные с сыпным тифом. Медикаментов катастрофически не хватало, смертность была высокой. Пациентов с очень высокой температурой на время помещали в бочки с холодной водой, зачастую это помогало. Хорошо помню рассказы об этом.

Надо сказать, и это хорошо известно, что немецкие оккупанты вели себя далеко не так, как может показаться, когда говорилось об их докторах. Были и карательные операции, массовые казни, унижения и оскорбления, концентрационные лагеря, медицинские опыты на людях (их врачи делали и такое), разрушение городов и сел, угон на рабский труд в Германию...

Страшная опасность нависла над дочерью Ириной, моей будущей мамой. Она, студентка Харьковского медицинского института, помогала отцу по уходу за больными в инфекционном тифозном бараке. Пришло правильное решение: на двери дома домочадцы мелом по-немецки написали: «Осторожно, сыпной тиф». Все сложилось логично, могла заболеть. Немцы и полицаи стали обходить это место стороной. Никакие заслуги доктора здесь бы не помогли. Да и что они стоили в глазах немцев?! Молодую девушку ждала бы незавидная участь. Помогла надпись.

Напряженный, героический труд, каждодневный риск были оценены законной властью. После освобождения города, окончания войны, доктор К. П. Цехмистро был награжден медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»

Козьма Потапович принялся вместе с сотрудниками за восстановление пострадавших больничных зданий, полностью разрушенного кожно-венерологического диспансера. Вскоре в 1943 году он был назначен туда главным врачом. Начались врачебные будни, лечение больных демобилизованных фронтовиков, тяжелых инвалидов. Лечились в стационаре диспансера и дети с множеством хронических заболеваний. Помню, что дед угощал своих маленьких пациентов конфетами, фруктами из своего сада, приносил в стационар мои детские книжки, игрушки. Тогда лечились много сирот, детей из бедных семей. Такое сострадание к детям характеризует его как человека. Были срочные выезды в села района к тяжелым больным в любое время и в любую погоду на казенной бричке или санях. Иногда больные приходили к доктору домой – отказа никому не было.

Дед избирался в депутаты местных советов, имел почетные грамоты, был уважаем в городе. С 1954 года деда в должности главного врача в связи с его солидным возрастом сменил доктор Д. Л. Кабаков. Козьма Потапович стал трудиться рядовым врачом. Ходил «на службу», получал «жалование» – он выражался старорежимно. Ушел на пенсию в 1965 году, ему было 83 года. Умер дед в 1968 году. На прощание с ним собралось огромное число чугуевцев.

В наших краях известны и почитаемы доктора Мещанинов, Кононенко, внесшие большой вклад в нашу Победу. Этой статьей я хочу отдать должное и такому скромному, доброму человеку, настоящему доктору, патриоту и труженику Козьме Потаповичу Цехмистро. Многие живут, здравствуют, продолжают род благодаря его подвижничеству, усилиям, профессионализму.

В. Лапшин. 27 октября 2017 г.

Редакция благодарит Художест-венно-мемориальный музей И. Е. Репина за предоставленные фотоматериалы.