Ostarbeiter, или Невыдуманные истории Второй мировой войны

Внимание, откроется в новом окне. PDFПечатьE-mail

Книга под таким названием была издана советом Чугуевской городской организации ветеранов (руководитель проекта Валентина Егорова) под научным руководством историка-краеведа Сергея Стафеева

В книге рассказывается об остарбайтерах. Ostarbeiter (остарбайтеры – восточные рабочие) – так называли прибывавших с территории бывшего СССР рабочих, которые были обязаны носить нашивку темно-голубого и белого цветов с надписью «OST» – она сообщала немцам, что этот человек – работник с Востока, и понижала его в правах. Остарбайтеры были вынуждены существовать в условиях гораздо более жестких, чем такие же «гражданские работники» из других стран. И если о людях, учасниках боевых действий или ковавших победу в тылу, написано и показано немало, то о другой категории людей – остарбайтерах, в судьбе которых война оставила не менее тяжелый след, практически умалчивалось.

Издание содержит воспоминая жителей Чугуевщины, на чью долю выпали испытания на чужбине, сводные списки граждан, угнанных в немецкую неволю, архивные материалы. Книга рассчитана на широкий круг читателей, но особенно будет интересна тем, кто интересуется историей Второй мировой войны и судьбой земляков. Кто-то, может, найдет в списках фамилии и имена своих родственников.

Из воспоминаний остарбайтеров

АННА БОРИСОВНА ШАЕВА

Угоняли меня вместе с моими односельчанами летом 1942 года. Собрали полицаи нас у конторы, сказали – берите документы и вещи. Погрузили на телеги и повезли в Чугуев. В Чугуеве пересадили на машины, забрали все, что я с собой взяла в дорогу, и повезли в Харьков. Там погрузили нас в товарные вагоны и повезли в Германию. В дороге было все – и голодно, и холодно, и люди умирали, и очень долго ехали. Доехала еле живая.

В Германии я попала в г. Штеттин. Поселили в лагерь для рабочих в бараки. Нас помыли, постригли, переодели в обувь из дерева и суконную робу. А носили мы нашу одежду и зимой, и летом. Климат в Германии другой, зимой редко морозы бывают, как-то терпели.

 

 

Кормили плохо. Утром – кусок хлеба, в обед – литр супа из брюквы, вечером – снова хлеб и кофе. А рабочий день – с раннего утра до позднего вечера.

Поставили меня на работу на почте. Сортировали мы там посылки и письма. В стенах и потолке сортировочной были дырки, через которые за нами наблюдали, чтобы мы ничего не украли. После работы всегда обыскивали, чтобы ничего не унесли. Если что найдут – сильно накажут. Наказания у них очень жестокие были. Сильно били, к столбу привязывали и держали на холоде или в жару. Воды не давали. Страшно было.

Посылки у них отправлялись в бумажных пакетах и иногда приходили надорванными, особенно если пересылали фрукты. Ухитрялись мы оттуда достать хоть что-нибудь и быстро съесть. Голодными ведь были. Одна из наших шоколадку нашла и бегом в туалет, чтобы съесть, а надсмотрщица увидела. Когда та вышла из туалета, заставили ее дыхнуть. А шоколад ведь долго пахнет. Подошел охранник и зубы выбил. Забрали эту девушку, и больше мы ее не видели. Говорили, что в концлагерь отправили, на погибель.

Как и все, вернулась домой после освобождения и прохождения фильтрации. Ехали поездом через Киев и Харьков. Дома нет, разбомбили, родственники многие погибли, кто – на войне, кто – от бомбежек и болезней. Полная разруха в селе. Работать негде. Да и невзлюбили нас, тех, кто приехал из Германии, в родном селе. Ведь нас, когда освободили, завели в брошенные дома немцев и разрешили переодеться из суконных роб в хорошие одежды, да еще и с собой взять. Правда, много из того, что с собой взяли, или на фильтрации забрали, или на вокзалах и в поезде украли. Да и пока добирались, кормили нас хорошо. Поправились, отдохнули, выглядели лучше тех, кто жил в оккупации и все потерял при бомбежках. Я их понимаю. Только пришлось из села в город уехать, там и работа нашлась.

ПИГУЛЕВСКАЯ ЛИДИЯ МИХАЙЛОВНА

Летом 1942 года стали увозить людей на работу в Германию. Всех подряд забирали. Меня мама прятала, сказала, что я ушла менять вещи на еду. Но кто-то донес – и принесли повестку.

Согнали нас всех вместе и повели пешком в Харьков. На станции посадили в вагоны. Много насажали в один вагон, но как-то разместились. Спали по очереди. По дороге раз в день давали мутную похлебку. Сначала мы ее и не ели, было у каждого, что из дома взял. А когда домашнее закончилось, то похлебка пошла, очень голодно было. В Германии я попала в г. Гали, и женщин отправили на фабрику, стиркой вещей там занимались. Поступали на фабрику вещи, надо было их и постирать, и высушить, и погладить. Корзины с вещами огромные были, сама не донесешь. По двое носили. Работали с 7 утра до 5 вечера. Час перерыва. Тяжело было работать. Пар кругом, дышать нечем, того и гляди – ошпаришься. Много было случаев, что люди калечились. Забирали их тогда и увозили куда-то, больше мы их не видели. Если получится, что ты нечаянно обжегся, то терпишь, слезы глотаешь, нельзя показать, что тебе больно. Понимали: увезут, значит – на смерть.

Жили в бараках. На сбитых из досок полках в три ряда спали. Правда, разрешали солому на них подложить. Бараки большие, народу много. Кормили все той же похлебкой и раз в день – кусочек хлеба, кофе в кадке стояло – пей. Иногда суп варили с мясом, но мясо часто было с червями и суп с червями, но выловим червей и едим, иного все равно не будет. От тяжелой и голодной жизни люди болели и умирали. На их место привозили новых.

Чуть позже послабление вышло. На религиозные праздники стали «подарки» дарить – хлеб с маргарином. Да и в воскресенье выводили гулять на 2-3 часа. Один раз даже в зверинец г. Гали водили. Нас всегда сопровождал охранник с собакой. Собака злющая, как волк. Нельзя и шагу в сторону сделать, тут же лает и кидается. Страшно. Видела, как одну девушку, белоруску, покусала, просто вырвала куски мяса.

Освобождали нас американцы. Потом отправили через речку Эльбу, к нашим. Наши подогнали телеги, погрузили нас и повезли к польской границе. Прошли фильтрацию. Все допытывали: где был, что делал? На нас у старшего сопровождающего все документы были. Пропустили. Посадили в поезд, а он такой длиннющий, говорили, что 92 вагона (я почему-то хорошо это запомнила). В вагонах везли не только нас, но и лошадей, коров, ящики какие-то. Ехали так до самого Киева. А уже до дому и не помню, как долетели, дорога домой всегда короче кажется.