Груз «200» отменяется

Внимание, откроется в новом окне. PDFПечатьE-mail

История о том, как жителю Чугуева Александру Кузьменко 45 лет назад пришлось убегать из настоящего ада – семипалатинского…

– Рядовой Кузьменко, вы родились в рубашке.

– Трохи розумію…

– Да ни черта вы не понимаете… Вы же побывали в настоящем аду!!! Вот этот ящик, оббитый цинком, сколотили специально для вас, когда вы находились в реанимации и не подавали признаков жизни. Благодарите Пресвятую Богородицу, что груз «200» отменяется…

Взглянув на свой цинковый гроб, 20-летний паренек врубился в смысл того, о чем только что сказал офицер.

Из 12 месяцев в году именно август наш герой одновременно и любит, и ненавидит. Любит, потому что родился на закате лета. 28-го числа Александру Ивановичу исполнилось 65. И есть за что ненавидеть – именно в августе ядерный заряд, заложенный в двухметровой (по диаметру) скважине на глубине 530 м, вышел из-под контроля, выбросив наружу громадную стену белого радиоактивного пара. Это был эпицентр взрыва, в котором находился ответственный за снятие с датчиков показаний во время проведения очередного ядерного испытания солдат Кузьменко.

В ночных кошмарах, которые сильнее всего донимают бывшего бойца-испытателя почему-то в августе, жителю Чугуева мерещатся призраки жертв атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки. И, представьте себе, судьба подарила Александру Ивановичу встречу с известным японским доктором Суто Сан, которому удалось вылечить доводящую пациента до потери сознания судорогу в левой ноге.

Такой же недуг однажды приключился и с сыном нашего героя Денисом, полсуток находящимся в бессознательном состоянии. Прибывшая из Страны восходящего солнца в середине 90-х годов в областную чернобыльскую больницу бригада медиков констатировала: адские судороги в отца и сына напрямую связаны с армейской службой Кузьменко- старшего.

– Меня вначале боялись показывать главному японцу Суто Сан, чьи руки, кстати, служили «своему владельцу» рентгеном, потому как я – «семипалатинец» и мне нельзя разглашать военную тайну, – вспоминает наш отважный земляк.

Из всех пациентов медучреждения отобрали 19 человек, чтобы показать японцам и дать людям шанс на излечение. Отец и сын вместе пили назначенные японскими врачами порошки.

Немного из детства и юности

Мой собеседник родился на Полтавщине в семье колхозников. Отца давно нет, мама, которой уже 87, на протяжении 45 лет молится о здоровье сына. Детские годы Александру запомнились мечтой стать механизатором. Гонялся, как угорелый, весной в поле за тракторами со слезами на глазах: «Дядьку, візьміть мене в кабіну!». В 8-м классе захотелось романтики – отправился в г. Счастье учиться на высотника-монтажника. Но когда учащихся на лифте на здешней ТЭЦ, над которой возводилась 250-метровая труба, подняли на отметку «200 м», у Кузьменко закружилась голова. Словом, вернулся в школу, а там – и армия подоспела. Их секретная команда состояла из 29 человек. Куда повезут, офицеры, т. н. «покупатели», и словом не обмолвились, лишь посоветовали одеться тепло. Но мальчишек повезли не на Север, их повезли в Казахстан. На Семипалатинский испытательный полигон – первый и один из крупнейших ядерных полигонов СССР, также известный как «СИЯП» – Семипалатинский испытательный ядерный полигон. Нынче – это один из мрачных памятников эпохи противостояния двух великих держав – СССР и США. А тогда в районе Курчатова хранилось самое современное ядерное оружие. Таких объектов всего четыре в мире.

На станции «Конечная» могла б закончиться его жизнь

Ранее Курчатов обозначался как Москва-400, Берег, Семипалатинск-21, станция Конечная. После курса молодого бойца и принятия присяги новобранцев разделили на две группы: одним предстояла служба на виварии, помещении для подопытных животных, другим – на точке «Г» (обслуживание ядерных взрывов в штольнях и на скважинах). Подготовка животных к взрывам казалась раем, а работа в штольнях и на скважинах – сущим адом. Средства защиты – бахилы, респиратор, ПХЗ – не гарантировали 100-процентной безопасности. Обязательный атрибут – авторучка-дозиметр. Но на запросы бойцов в конце службы об общей дозе полученного излучения, как правило, следовал ответ: «Не положено знать».

В солдатские обязанности Кузьменко входили установка перед взрывом  датчиков ударной волны, светового излучения и проникающей радиации и их снятие после взрыва. В тот роковой день после очередного испытания химики выставили на полигоне желтые флажки – знак того, что эпицентр чист, и на нем можно работать. После снятия двух датчиков рядовой Кузьменко услышал жуткие шипение и грохот. А показавшиеся трещины в один метр свидетельствовали о том, что земля под ногами бойца буквально разверзлась. В тот миг из скважины вырвалась громадная струя белого пара, от которой солдат стал стремительно убегать. Струя вскоре превратилась в гигантскую стену длиной в полкилометра, и она неслась в разы быстрее военнослужащего, грозя его целиком поглотить.

Александр молниеносно принял решение бежать наискосок, с надеждой проскочить «белую смерть», веря в то, что она его не догонит. Но сильный ветер стал союзником стены-призрака.

…Солдат очнулся лишь на 5-е сутки в гарнизонном госпитале.

– Смотрю: белый потолок надо мной, и не пойму, почему я здесь, – вспоминает бывший «семипалатинец». – Медсестры говорят: «Саша, ты родился на свет второй раз». После многократного переливания крови и подсадки костного мозга я пришел в себя. Мне говорили врачи, что у меня со рта шла красная пена и что полученные ожоги легких несовместимы с жизнью. Но Бог отвел от меня косую, хотя гроб уже был заготовлен…

Жизнь продолжается

Бороться с последствиями семипалатинских взрывов нашему земляку помогают самые близкие люди: жена Вера Дмитриевна (45 лет супруги идут рука об руку), дочь Наталья, сын Денис, зять, невестка, и, конечно же, обожаемые и необыкновенно талантливые внуки Олеся и Никита. Восемь лет назад храбрый испытатель бросил курить, в еде отдает предпочтение овощам. И даже рискнул свозить жену на ее историческую родину в деревню Тупичино в Могилевской области республики Беларусь, где местным жителям все еще платят чернобыльские на детей, т.н. «гробовые», и где улицы пестрят знаками радиоактивной опасности.

Но по-прежнему болят суставы, несмотря на ежегодные прибывания в санаториях, и не отпускает периодически навещающий его во сне кошмар побега от вырвавшегося из-под земли ядерного «монстра». А когда отпустит, снится добрый японский доктор Суто Сан и снится 12-летняя девочка Садако Сасаки из Хиросимы, которая, чтобы жить, складывала 1000 бумажных журавликов…

Сергей ГОЛОВИН, специально для «НЧ».