Чернобыль… Как это было…

Внимание, откроется в новом окне. PDFПечатьE-mail

Казалось бы, два коротких слова: Чернобыль – авария… Но именно эти слова не забудутся нами никогда, они изменили жизни тысяч людей, перевернули ход истории

В Чугуеве, как и во многих городах Украины, живут свои герои. Они говорят кратко, сдержанно, но ничего не забывают. Мы предлагаем вам, уважаемые читатели, увидеть Чернобыль глазами наших земляков.

Сергей Иванович Вавилов:

– Даже после стольких лет я прекрасно помню свои первые впечатления о самой станции. Представьте себе картину: рассвет, перед нами из ниоткуда возникает огромная, впечатляющая махина, а на ней неоновыми буквами горит надпись: «Чернобыльская АЭС им. Ленина работает на коммунизм!» Я с несколькими ребятами работал во дворе. И тут вдруг прибегает наш офицер и кричит мне: «Комсомолец! Бегом уводи людей!» Нас быстренько погрузили и повезли обратно. Горло першит, кашель, голова кругом, я водителю говорю: «Может, у тебя, что-то с машиной?», а тот смеется: «Это у тебя переоблучение, не дрейфь, само пройдет!» Оказалось, что ночью на станции был новый выброс радиации и общий фон резко «подскочил», а мы работали по старым показателям…

Когда я впервые попал в Припять – ужаснулся. Представьте себе город размером с наш Чугуев, только совершенно пустой, обнесенный колючей проволкой и сигнализацией. Нам достался район возле центрального рынка, и мы должны были обработать 22 жилых дома и 3 детских садика. Водой с добавленными туда специальными порошками мы обрабатывали помещения, чтобы сбить радиоактивную пыль и уменьшить фон радиации, снимали лопатами и машинами грунт. Когда ты входишь в детский сад и видишь разбросанные вещи, тарелки с едой, подходишь к столу воспитательницы, а там лежит покрытый радиоактивной пылью ежедневник, а в нем запись: «Не забыть принести…», понимаешь, что люди жили своей обычной жизнью, строили планы, мечтали, а потом были вырваны в пустоту. В квартиры мы не заходили, они были под сигнализацией. С помощью пожарных лестниц забирались на балконы, срывали постиранную одежду, обрабатывали железные рамы и решетки. Потрясла надпись в одном из подъездов: «Прощай, любимая Припять!». Долгое время думали, что пройдет год-два – и люди снова вернуться в свои дома, в свой любимый город. Но этому не суждено было сбыться…

 

 

Валерий Константинович Белоусов:

– Через два месяца после взрыва на ЧАЭС никто, начиная с самых верхов и заканчивая простыми солдатами и призывниками, не представлял ни той опасности, которую таила в себе радиация, ни последствий, которые скрывались в ней. Как мне кажется, даже руководство нашей страны не представляло, с чем имеет дело. Об этом свидетельствовали указания, которые получала наша бригада. Например, в зоне аварии работало 20 подъемных кранов. И как-то нам поступил приказ срочно отмыть их от радиации для отправки в Москву. Мы, конечно же, все сделали, но техника пробыла в Чернобыле не один день и была уже сильно заражена и опасна для людей. В связи с этим меня вызывали в оперативную группу «Центр» и делали выговор за срыв правительственного задания. Люди просто не понимали, что такое радиация и что ее не смоешь и не соскребешь никакими средствами. Реальная угроза так и не была осознана. Мы постоянно отчитывались за проделанную работу, нередко получая приказ уменьшить показания, излучаемые радиацией.

Анатолий Иванович Шейка:

– Все, кто побывали в Чернобыле, хорошо осознавали ответственность, которая лежала на их плечах. Ликвидаторы понимали, что если не они, то больше некому. В зоне отчуждения люди испытывали самые разные чувства: страх, отчаяние, смятение, боязнь неизвестности. Но, несмотря ни на что, шли и делали свое дело, проявляя огромное мужество и истинный героизм. Защиты у нас не было практически никакой. На себя я надевал очки, какие носят строители, респиратор и обматывался свинцовым листом. На работу брал четыре респиратора, и мне их совсем не хватало, случалось, что еще ни к чему и не приступал, а респиратор уже весь желтый от радиации. Бывали такие моменты, когда становилось по-настоящему страшно и жутко от окружающей пустоты и уныния, радиация вокруг доходила до 600-700 рентген. Специалисты же определяли нам норму – 1,5 рентген. Мои «партизаны» работали по несколько часов всего 2-3 дня, потом их отправляли домой.

Владимир Рувимович Беляев:

– Многим военным из Чугуева пришлось побывать в Чернобыле. Насколько я знаю, из нашего города в зону отчуждения были отправлены более 500 человек, при этом 22-м из них, как и мне, довелось служить и в Афганистане, и в Чернобыле, только кому-то раньше, а кому-то позже. Знаю, что некоторые (особенно химики и врачи) побывали в Чернобыле по два-три раза. И при этом никто не уклонялся от своего долга, никто не жаловался и не вопрошал: «Почему я?», хотя мало кто из нас представлял, что такое радиация и атомный взрыв. Беда есть беда, и мне кажется, что к этому нельзя относиться как-то иначе. Там бок о бок со мной работали литовцы, русские, белорусы, эстонцы, латыши и еще представители очень многих народов. Чернобыль стал нашей общей болью, общей бедой, которая не имела национальности. И у всех нас была одна общая надежда, что мы сможем победить и в этой войне. Возможно, только благодаря этому единству нам и удалось усмирить «мирный» атом.

 

Пользуясь случаем, редакция газеты «Новости Чугуева» искренне желает всем жителям нашего города, которых коснулась Чернобыльская трагедия, крепкого здоровья, благополучия, достатка и мирного неба над головой.

По архивным материалам газеты подготовила